?

Log in

No account? Create an account

karazyan

Давайте вместе менять мир к лучшему

Дружим - значит меняем


karazyan
karazyan

[sticky post]ЧЕЛОВЕК НЕ УВАЖАЮЩИЙ КУЛЬТУРУ ДРУГОГО НАРОДА НЕ В СОСТОЯНИИ ЛЮБИТЬ СВОЮ

vavilonskaja_bashnja_7


Я с уважением снимаю шляпу перед теми людьми, кто своим трудом и талантом, делает нашу жизнь лучше и мне всё равно какого цвета у него кожа и какому богу он покланяется

karazyan

ВСКОЛЬЗЬ О ПОЛИТИКЕ



Во все времена судьбы простых людей зависели от тех кто правил этим простым людом. Но вряд ли можно найти времена, когда все оставались довольны своими правителями. Я не верю, что такое возможно, по определению. Нет, не подумайте, я не пессимист, скорее реалист.
Рай, это наша надежда,которая, как вы знаете, умирает...... Я подозреваю, что и там, с этим не всё в порядке. Недовольные найдутся везде. Думается, что мир станет скучным, если не будет препятствий. Не важно кто нам будет их устраивать, и какие они будут. Главное, как мне кажется, жить в ладу со своей совестью. Ну, и в качестве бонуса, чтоб не было совсем худо.

karazyan

ПОЛЬЗА ОТ "В Р Е Д А" КУРЕНИЯ



В последние годы, наши государственные мужи, стали рьяно заботится о нашем здоровье. Особенно, не даёт им покоя алкоголь и курение. На экране телевизора, постоянно мелькают титры " Курение вредит вашему здоровью", "так что если вы увидите кадры, где люди курят, то знайте, мы тут не причём", открещиваются телевизионщики. Или реклама пива, безалкогольного, конечно. Странно почему до сих пор, не изобрели водку безалкогольную. Понимаете, о чём это я?
А акцизы постоянно растут, что на сигареты, что на водку. Так может быть, чтоб быть до конца последовательными, господа, создатели законов, может есть смысл деньги вырученные от этих пагубных продуктов, от которых вы хотите избавить наше общество, пустить на благое дело. Спортивные детские площадки, лекарства для детей, которых не может вылечить наше отечество, и приходится просить помощи у телезрителей, чтоб вылечили их зарубежные лекари.
Этих денег с лихвой хватило бы на покрытие подобных расходов. Тогда бы детишки спасибо сказали тем дядям и тётям губящим своё здоровье не напрасно, а во имя благого дела.Может стоит задуматься над этим?

karazyan

Зажрался понымаиш

Лет тридцать назад сбылась одна из моих «мечт», я поселился у моря, и не где нибудь, а в Сочи. Тогда это был спокойный курортный городок. Одним словом , мечта идиота. Это потом я понял, что о таком может мечтать, только настоящий идиот. Если посчитать сколько раз я побывал на море за эти тридцать лет, то не наберётся и сотни.Правда вижу его значительно чаще. И такой я не один. Знаете,как отличить местного жителя от отдыхающих? Правильно по загару, у местных его нет. Вот и думай после этого, что лучше жить у моря или отдыхать?


karazyan

СКОЛЬКО СТОИТ СЧАСТЬЕ ?



Как то сидя в машине наблюдал одну сцену. Был вечер, моросил дождь. Недалеко от меня под небольшим навесом, лёжа на картонке, бомж пытался принять удобную позу, чтоб заснуть. Он поворачивался с одного бока на другой, но каждый раз, что то мешало ему.
Наблюдая за этим бедолагой, вспомнились мои студенческие годы. Я только поступил в институт, и несколько месяцев не мог найти жильё, и приходилось ночевать на вокзале, а утром , не выспавшись, идти на лекции. Была осень, погода, хуже некуда, дождь, слякоть. Тогда то я понял, как паршиво не иметь места под крышей. Я готов был ютиться на любой крыше, пусть даже пыльной и грязной. В городе тысячи домов, и в каждом есть крыша. Но увы, все крыши заперты, и свято охраняются жильцами, и не только.
Тогда я был молод, и у меня была надежда, что когда нибудь, у меня будет крыша над головой.И эта надежда помогала мне выжить.
Сейчас я далеко не молод, крыша над головой есть, слава богу. А на что надеется этому бедолаге, который давно уже старик, а вместо крыши над головой, тонкая картонка на земле.

karazyan

НА АЛЛАХА НАДЕЙСЯ А ВЕРБЛЮДА ПРИВЯЗЫВАЙ


Эта древняя мудрость не утратила своей актуальности. Мы часто жалуемся на судьбу, на правительство. Не дают, не обеспечивают. Извечная проблема , воруют, стяжают, не обеспечивают. Да это так. Так было сотни и тысячи лет. Всегда находились люди, которым это не нравилось. Устраивались бунты, революции, митинги, забастовки. И что?

Это мир, это жизнь, это предлагаемые обстоятельства, и это не сказка. Здесь нет золотой рыбки, старика Хатабыча, добрых фей. Есть, конечно богатые или влиятельные родители, но это, скорее исключение, а правило, это остальное большинство.
Мир не надо менять, это уже неоднократно пробовали, результат налицо. Надо учится жить в предлагаемых обстоятельствах, а мир изменится сам , когда мы научимся в нём жить. Когда помогать друг другу, станет жизненной необходимостью, тогда и появится то, о чём всегда мечтало большая часть человечества. Называйте его как угодно, наши деды называли это коммунизмом.
А пока, кто хочет достойно жить, должен приложить к этому немалые усилия. Иногда для этого полезно помогать другим, вместе легче выползать из дерьма. Так того и глядишь, наступит желанное «завтра»
Так что, «На Аллха надейся», а сам попробуй поработать.

karazyan

КОШАЧЬЯ ЛОГИКА



У меня несколько кошек. Все кошки как кошки, но одна особенная. В доме хватает мягкой мебели, диваны, кресла, пуфики, и все кошки имеют свои любимые места. Эта же лёгких путей не ищет, вечно устраивается там, где, обычно, нормальной кошке и в голову не придёт примоститься. Как то на столе оказалась коробка конфет. Дуське коробка понравилась, и когда конфеты закончились, мы решили оставить коробку, так понравившуюся ей. Больше месяца она каждый день устраивалась на этой коробке и смотрела телевизор. И вот жена попросила меня сделать ей подушечку, чтоб та по удобней могла лежать на своём месте. Когда жена меня окончательно достала, я сделал хорошую круглую мягкую подушку и поставил рядом с этой коробкой, на которой она еле помещалась. Дуська сразу же залезла на неё и свернулась калачиком. Ну, думаю всё, угодил. Жена будет довольна. Где то через час возвращаюсь в комнату и нахожу Дуську на той же коробке, которую я забыл убрать со стола. А эта мягкая, круглая подушка, на сооружение которой я потратил больше двух часов, сиротливо лежала рядом. Вот и думай после этого, что в голове у этих кошек.

karazyan

Мысли в слух



Странная штука, эта жизнь. Каждый день, по утрам умываешься, чистишь зубы, случайный взгляд падает на твоё отражение в зеркале, и вроде бы ничего необычного, всё как вчера. И так изо дня в день, ничего не меняется. Но вот случайно в сетях видишь фотографии своих друзей, которых давненько не видел, и понимаешь, боже как они изменились. А ты, глядя на себя в зеркале каждый день, как бы и не изменялся вовсе, как был вчера, так им и есть. Всё-таки странная штука, эта жизнь.

karazyan

ИСТОРИЯ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

Оригинал взят у karazyan в ИСТОРИЯ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ
ИЛИ КАК ТО ТАК





Шёл 1972 год. Я окончил восьмой класс, и меня вежливо попросили покинуть стены нашей, всеми любимой, школы №100 и особо любимого мною, восьмого «Б» класса, где я имел счастье, познавать азы науки, и не только.
Оно и не удивительно, освободить школу от рьяного прогульщика, а заодно самого титулованного двоечника школы, шутка ли сказать восемь двоек в четверти. Надо заметить, что я учился в этой школе с самого её основания, такого количества двоек в одной четверти, до меня, собрать не удавалось никому. Так что показатели успеваемости в школе после моего завершения учёбы, имели все шансы поползти вверх. Так ли это случилось или нет, история умалчивает, однако, надеюсь, что «Свято место пусто не бывает»



[дальше больше]
Класс у нас был дружный и ученики не самые заурядные. Забегая немного вперёд, скажу, что в первый же год, после окончания десятого класса, четверо поступили в техникум, а остальные в вуз, за исключением меня и моего лучшего друга. Кстати, этот самый, лучший друг, через некоторое время, так и не получив высшего образования, стал успешно преподавать в институте, куда, в своё время он безуспешно пытался поступить. Но вернёмся в 1972 год. Это было время, когда у руля стоял, всеми нами горячо любимый, наш дорогой…. И казалось, «счастью» нашему никогда не будет конца. Или это нам, молодым так казалось. Можно сказать, что все мы, молодые, всю свою сознательную жизнь видели только его родного. Правда, от родителей, учителей и телевизора, мы знали, что были и другие дорогие и всеми любимые.… Но те, как-то потом, становились не совсем дорогими, и уже не всеми, любимыми. Нет, ну, был один, тот, который живее всех живых. Хотя и тому, в конце концов, от благодарных потомков достанется.
Удивительная штука, всё-таки эта жизнь, чем дольше живёшь, тем больше интересного узнаёшь. Жаль, что догадываешься об этом слишком поздно. Кто бы мне в 1972 году рассказал, что «коммунизм не за горами», а сами знаете где. Это вы теперь знаете, а мы тогда верили, что доживём, и не наши потомки, а мы пионеры и комсомольцы, ведь братья наши старшие коммунисты, не покладая рук денно и нощно, в поте лица строят наше светлое будущее, тобиш коммунизм. Правда если отставить иронию в сторону, то были люди, откровенно верившие в это самое «светлое будущее», и действительно на полном серьёзе верили, что их дети, будут жить в обществе, где справедливость и равенство, восторжествуют. И делали для этого всё. Одним из таких людей был и мой отец. Ему было около четырнадцати лет, когда после войны он, как и многие армяне, возвращались на родину из Греции, куда его родители, в свою очередь, бежали из Турции от геноцида пятнадцатого года. Родители его умерли от голода, лютовавшего в Греции во время войны. Так что в Армении, он оказался со своими старшими сестрой и братом. Так вот, он действительно верил в это самый коммунизм. Он поступил в партию на шинном заводе, где проработал всю жизнь. В его трудовой книжке были только две записи, принят, когда ему было четырнадцать лет, и уволен когда уходил на пенсию. Все остальные страницы занимали отметки благодарностей грамот и наград, которых было огромное множество. Он практически жил на этом заводе. Более сотни рационализаторских предложений и изобретений на его счету. Он даже орден трудового красного знамени получил. Вся его жизнь была одним сплошным порывом строительства коммунизма. И таких людей было не мало, кто в большей или меньшей степени приближали нас к этому заветному счастливому «завтра». И это «завтра» ознаменовалось балетом «лебединое озеро» во всех телевизорах страны, причём на всех, тогда ещё не многочисленных каналах.
Что это я о грустном. Это будет ещё не скоро, и много воды ещё утечёт, сами знаете куда, а пока на дворе 1972 год. Все мои одноклассники бурно восприняли окончание моего образовательного процесса, и непонятно было, то ли, они сожалели моему уходу, то ли завидовали. Не удержусь от рассказа небольшой сценки, которая произошла через пару лет. Дело было так: После успешного завершения укороченного образования, я попал в ПТУ. Но потом выяснилось, что его завершение не освобождает меня от обучения в обычной школе, если я, конечно, не собираюсь поступать в ВУЗ. А я, как ни парадоксально это звучит, очень даже собирался. Так вот, мне срочно нужно было, параллельно с ПТУ, учится в школе. Понятно, что вечерней. Я нашёл такую школу, но вскоре понял, что «хрен редьки не слаще» с таким же успехом можно было доучиваться и в школе. Мне крупно повезло, я наткнулся на интересную школу, называлась она «Заочной», как выяснилось, и такие бывают. Очевидно для особо одарённых. Собственно, я к чему? Да, сожалели ли мои одноклассники, или завидовали, моему уходу. Так вот, я сдал экстерном экзамены за одиннадцатый класс. ( Тогда в вечерних и заочных школах было одиннадцать классов, в отличии десяти в обычной школе) Успешно сдав свой последний экзамен и окончив школу, без единой тройки, я примчался в свою родную школу, где мои одноклассники уже десятого «Б», сдавали свои последние экзамены. Они, так же бурно, как и при расставании встретили меня, но теперь я точно знал, что в глазах у них, зависть. А как же иначе, считай на халяву, получу аттестат, а они для этого корпели над учебниками целых два года изо дня в день.
Да интересное было время, Что ни говори, а молодость она и есть, молодость. Часто слышал от матери, - Что чем старше становишься, тем, годы летят всё быстрее. Тогда, это трудно было понять, хотелось, быстрее, влиться во взрослую жизнь, а время, как назло, тянулось ужасно медленно. Это сейчас, когда мне больше лет, чем тогда было матери, понимаешь – время летит предательски быстро.
Нашему поколению повезло, мы не видели ужасов войны, голода, лишений. И когда старшее поколение, оглядываясь назад, говорило, что у нас всё хорошо, и главное, что б, не было войны, мы, заглядывая в щёлочку железного занавеса, понимали, что не всё так хорошо, как могло бы быть.
Однако, глядя на всё это, с высоты уже прожитых лет, а на дворе аж, 2017 год. Шутка ли сказать, сто лет прошло с тех самых пор, как горстка отчаянных неординарных личностей, перевернула весь мир, толи с ног на голову, или наоборот, но в любом случае мир перестал быть таким однообразным, и как им казалось, несправедливым.
Как мне кажется, несправедливость, как была, так и осталась, просто изменилась полярность, «Кто был никем, тот стал не тем», кем хотелось, чтоб он стал. Собственно рассчитывать на другой исход, было бы глупо. Ведь никто не отменял, такие человеческие качества как жадность, в сочетании с глупостью и многими другими грехами.
Сущности, даровавшие нам мудрость на страницах Ветхого Завета, вряд ли рассчитывали на такое упорство « человека разумного». Видать и их мудрость имеет изъяны, коль недооценили упрямства человеческого. А может, в этом и есть суть бытия, грызть друг друга, до потери пульса, кто остался жив, тот и прав. Вот тебе и критерии справедливости, мы ж как ни как животные. Правда у меня язык не поворачивается, сравнивать нас с животными, они, по сравнению с нами, ангелы.
Недавно в телевизоре, свора умников спорила, убирать с мавзолея Вождя пролетарской революции, или оставить на суд будущих поколений. Жарко так спорили, с пеной у рта, притом говорили все одновременно. Это теперь новое веяние такое пошло в телевизоре, я его называю Дог - шоу, лают все хором, но собаки хоть по очереди лают, переговариваются, а эти хором, и неважно услышат их, или нет, главное кричать громче. Так вот громче всех кричали те, кто хотел освободить мавзолей от вождя, не оправдавшего надежд народа на ближайшее счастливое будущее. Заодно и Сталина вспомнили под шумок. Мол, негоже таблички всякие на стены вешать, народ, тем самым баламутить.
Обидно конечно, время ничему так и не учит, этих говорунов. Ещё в Египте фараоны стирали со стен свидетельства прежних полубогов, и на том же месте вписывали свои имена, наивно полагая, что это то, точно на века. Так и сейчас, одни памятники сносят, другие, на том же месте воздвигают.
А мне бы хотелось, чтоб родители могли взять своего ребёнка за руку, и провести по городу, от одного памятника к другому, и рассказать ему, что вот тогда-то жил такой-то царь. Сделал он то-то и то-то. А вот вождь, он поступил так-то, а вот это вождь построил то-то, и снёс вот эти церкви, которые после него отстроили заново. При этом царе жил твой прадедушка, при этом вожде жил твой дед, а вот при этом товарище, сынок, живём мы. И быть может, этот ребёнок, через много лет, так же за руку, поведёт своего внука, по городу, и расскажет ему, как жили его деды и прадеды.
Нельзя стесняться своей истории, она была, какая была, её не изменишь. Всё что мы можем сделать сегодня, это поступать так, что б нашим детям не было стыдно за нас. И тогда, может быть, не придётся потомкам нашим, сносить памятники, которые построили мы.
Ладно, что это я о «вечном». На дворе 1972 год, мы только сдали выпускные экзамены в школе, и решили это достойно отметить. Взвалив на себя рюкзаки, мы двинулись на озеро Севан. Это высокогорное озеро в Армении неимоверной красоты, которым, по праву гордятся все армяне. Вряд ли найдётся хоть один гость, приехавший в Армению, которого не повезут посмотреть на это чудо природы.
Так вот, добравшись до этого самого озера глубокой ночью, мы первым делом решили разбить лагерь. Найдя подходящую полянку, мы стали обживаться. Не успели вытащить палатку из рюкзака, как полил хороший дождь, сопровождаясь, как и положено громом и молниями. Можно сказать приключения, на нашу пятую точку, не заставили себя ждать. Наша взрослая жизнь, я бы сказал, началась достойно! Пока мы, почти в полной темноте, ставили палатку, то промокли, как говорится, до нитки. Взобравшись в неё, и сняв с себя практически всё, мы, кое- как, досидели до утра. Надо заметить, что ночи на Севане не самые тёплые, хотя уже и был второй месяц лета. Дождь кончился, и начинало светать. Продрогшие основательно, мы выползли из палатки.




То, что открылось нашему взору, потрясло нас настолько, что мы на какое-то время, забыли что нам, по-прежнему, холодно. На противоположной стороне озера, из-за гор, поднималось солнце, его ещё не было видно, но лучи света серебром покрыли спокойную гладь озера. Через несколько минут, за горами, показался краешек солнца, и вода покрылась золотом. Это незабываемое ощущение. Завороженные, мы стояли так, пока не закончилось это светопреставление.
Как потом выяснилось, ночное приключение пагубно отразилось на моём самочувствии. Я простудился, стал бредить, в прямом смысле этого слова. Мне об этом ребята рассказали потом. Не помню, чем вся эта история закончилась, но восход на Севане, запомнился мне на всю жизнь.
Хочу представить своих друзей, которые преданно заботились обо мне, пока я развлекал их своим бредом. Конечно, мне сейчас весело вспоминать эту историю, а им тогда было не до шуток. Температура за сорок, они где-то раздобыли градусник, согрели в костре камни, вместо грелки, подложили под ноги. Отпаивали чаем. В общем, поездка удалась. Мне кажется, и они эту историю помнят, по сей день. Так вот звали их Гагаик и Зорик. Почти как Чук и Гек. Они и по сей день, дружны, правда время от времени могут и пошуметь друг на друга. Зорик, интересный такой товарищ, всегда серьёзный, любимец девушек, прекрасно играет на гитаре, вечно собирал всякие приёмники, усилители, даже гитару электронную сам смастерил. Одним словом лирик и физик в одном лице. Гагик , фотограф, он для себя тогда уже решил, что будет кинорежиссёром. Всё так и сложилось, правда, об этом, мы поговорим отдельно, а пока скажу лишь, что это тот самый товарищ, который, как и я, сразу после школы никуда не поступил, и это именно о нём я говорил, что спустя годы стал преподавать в вузе, в который его не приняли. Благодаря Гагику, я тоже решил стать кинорежиссёром. Изначально я хотел заняться скульптурой, но он меня убедил, что кинорежиссёром быть лучше.
Несколько слов о своём выборе профессии. Я уже говорил о времени, в котором мы все тогда жили. Зачастую те речи, которые мы слышали из телевизора, и то, что окружало нас, было не совсем одно и то же. Всем хотелось перемен. И мне показалось, что работая в кино, я смогу в большей степени быть полезен обществу, нежели занимаясь скульптурой. По крайней, мере, тогда, я так думал. Когда началась перестройка и появились, так называемые, демократия и свобода слова, когда, в слух, можно было говорить, всё что угодно, мне стало грустно. Мне показалось, что говорить больше не о чем. Но когда в помещениях кинотеатров стали появляться рынки, когда стремительно стал угасать и сам кинематограф, вот тогда мне стало, по настоящему, грустно.
Благо всё это прошло как страшный сон, кино возродилось, но стало оно совсем другим. И там, как выяснилось, мне места, не нашлось. Хорошо это или плохо, пока не могу понять.
Но всё это было ещё впереди. А пока 1976 год. За плечами уже работа реставратором на памятниках старины, электрослесарем на заводе, рабочим на киностудии, электриком в театре, и ещё где-то и всё это, как оказалось, потом пригодилось. А впереди Киев, театральный институт.
Гагик решил поступать в Ереване, а я в Киеве. И вот аэропорт, регистрация. Вещи сданы в багаж, мы с Гагиком ждём посадки. Объявляют задержку рейса на час. Стоим, курим, видим, как выходят пассажиры, прилетевшие из Киева. Среди них мы заметили нашу одноклассницу Иру Ефименко, которая годом раньше поступила в Киевский авиационный институт. Она возвращалась домой на каникулы. Мы были обрадованы такой встрече, и пока делились своими впечатлениями, самолёт, с моими вещами, улетел в Киев, разумеется, без меня. Обычно, в таких случаях багаж спускают с борта, но на этот раз, видать торопились. Следующий рейс был только на следующий день, и мы с Ирой поехали к ней домой. По счастливой случайности родителей Иры дома не было , и мы втроём приятно скоротали время до следующего рейса. Так что мои родители об опоздании так и ничего не узнали.
Но на этом мои неприятности не закончились. Прилетев в Киев, я нашёл свой багаж в целости и сохранности, но вот документы в институт у меня уже не приняли, хотя предварительный творческий конкурс я прошёл. Оказалось, что вчера был последний день приёма документов. Благо в общежитие меня поселили, так что скитаться по квартирам мне тогда не пришлось. Всё это и ещё многое другое, ждало меня впереди.
Красивый город Киев. Несмотря на большие размеры, он был уютным, таким домашним, в нём я чувствовал себя как-то спокойно и уверенно. Приключения начались!
Общага оказалась, на удивление классным местом. Меня поселили с парнем, решившим стать актёром. Хороший был такой парень, кажется, звали его Васей. Блондин, высокий голубоглазый, атлетического сложения, правда, интеллектом не блистал. Да и, собственно, от него этого и не требовалось. Вася был простым, открытым, добродушным парнем. Мы разговорились, и вскоре выяснилось, что он не знал, какие экзамены ему предстоит сдавать, помимо истории, литературы и сочинения. Я взялся за его просвещение. Вскоре мы уже выбрали басню стихотворение, прозу, и стали репетировать. Одним словом Вася поступил, и скорее не благодаря моим стараниям, а своим внешним данным, которыми природа щедро одарила его. Мне же предстояло готовиться к экзаменам в институт культуры. Благо экзамены, в этот институт, начинались месяцем позже. Как мне кажется, в творческие вузы экзамены специально начинались раньше, чтоб абитуриенты, не поступившие в них, могли испытать судьбу ещё раз, в более скромных заведениях. Выбор у меня был не велик, либо я поступаю, куда, ни будь, либо осенью меня ждут в рядах, тогда ещё Советской, армии. Признаюсь, второй вариант меня не особо вдохновлял. Па натуре своей, я человек свободолюбивый, и исполнять чьи-то приказы, зачастую не вполне адекватные, удовольствия мне, не доставляло. К тому же тогда, у всех на слуху была молва, о дедовщине лютовавшая в армии. Ну, а моё личное мнение об армии, не совсем совпадало с общепринятым. Я считал, что служение в армии должно быть делом добровольным, и на профессиональной основе. Тогда это будут настоящие защитники родины, а не пушечное мясо. А все остальные, опять-таки, на добровольной основе могли бы проходить, сокращённый курс молодого бойца, на случай войны.
Вскоре пришла весточка от Гагика. Как и предполагалось, экзамены он успешно завалил, или завалили. Дело в том, что в Армении в те годы поступить во многие вузы без блата, было практически невозможно. Правда были вузы, в которые можно было поступить и без денег или большого блата, но это, как правило, такие, которые выпускали учителей или инженеров и нужно было хорошо знать сдаваемые предметы. Вуз, куда поступал Гагик, к последним, не относился. Мне не пришлось его долго уговаривать, и он вскоре оказался в Киеве. Гагик занял место Васи, который успешно сдав экзамены, уехал домой.
Вскоре начались экзамены. Всё шло хорошо. Мы с отличием сдали, всё, что касалось специальности, и настал черёд писать сочинение. Мы с Гагиком сели за одну парту. Я быстро справился со своим заданием, а у Гагика, что - то не заладилось. Тогда я решил написать сочинение и для него. Переписав, он пошёл сдавать свою работу. Подойдя к столу, Гагик стал объяснять что-то преподавателю. Как потом выяснилось, он перечеркнул своё сочинение, на что преподаватели были сильно удивлены. На мой вопрос - почему? - он сослался на то, что в его варианте сочинения, местами, проскакивали фразы, похожие на те которые встречались и воём варианте. Побоявшись, что за это могут завалить нас обоих, он и решил перечеркнуть своё, тем самым выписал себе билет в вооружённые силы Советского Союза. Да, поступок достойный настоящего друга! Мне, конечно, стало обидно, но, к сожалению, изменить ничего уже было нельзя. Не знаю, смог бы я поступить так же? Неизвестно, как бы сложилась дальнейшая судьба Гагика поступи он иначе. Но жизнь, она тем и интересна, что каждый наш шаг, каждый наш поступок, формирует наше будущее, хотим мы того или нет.
Итак, сбылась мечта матёрого двоечника, я студент! Правда, была некоторая горчинка в этой радости, вуз не тот, о котором я мечтал, но годы спустя я понял, что тот самый случай в аэропорту, когда я опоздал на рейс, в корне изменил мою жизнь, и это был настоящий подарок судьбы, значение которого я оценил многие годы спустя. Группа, в которую я попал, наполовину состояла из ребят, которые, как и я желали бы учиться в другом вузе. Это были одарённые, дерзкие, светлые молодые люди. Я благодарен судьбе, что она свела меня с ними. Всех нас объединяло единое стремление творить, вытворять, куролесить, и надо сказать в это мы преуспели на славу. Что и говорить, пару лет, которые я провёл, учась с ними, запомнились мне как самые лучшие годы моей жизни. Мы и по сей день, по мере возможности, общаемся, и у меня сохранились к ним самые тёплые чувства. И, несмотря на то, что на дворе уже 2017 год, и живу я в России, и некоторые представители обеих стран умудрились вылить друг на друга немало дерьма, я уверен, придёт то время, когда мы сможем отмыться от этого дерьма, и всё станет на свои места.


karazyan

ИСТОРИЯ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

Оригинал взят у karazyan в ИСТОРИЯ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ


На дворе 1976 года. Осень, слякоть, нас зелёных студентиков вывезли на картошку в село, Томашпольский, гоняется с топором вокруг барака за Гриштопой с криками - «убью тебя сука». А мы сидим в этом самом холодном бараке, и наблюдаем, в окна, как они наматывают круги. Собственно, причиной этой самой беготни и был холод. Дежурным этой ночью был Гриштопа, но он заснул, печка остыла, вот и вызвался Дима проучить нерадивого дежуранта. Вот так, с картошки и Гриштопы, и началась наша долгая творческая студенческая жизнь. Потом пошли капустники, где я впервые в хоре запел « Ридна маты моя, ты ночей недоспала и рушнык вышыванный, на долю, на щастя дала» Мне всегда нравились украинские народные песни. Они мелодичные и за душу берут. С этой песни и началось моё приобщение к украинскому языку. И хотя все прекрасно общались на русском, я считал, что, коль скоро ты живёшь в этой стране, будь добр, учи язык, его народа, хотя бы из уважения. Да и потом мало ли чего в этой жизни бывает.[далее] Ещё в школе, для учеников не армянской национальности, уроки армянского языка были не обязательны, хотя некоторые посещали. Так вот, спустя много лет, когда делопроизводство перевели на армянский язык, одна моя одноклассница, будучи украинкой, вынуждена была выучить армянскую письменность, поскольку работала бухгалтером. Зовут её Ира Павленко.
Да хочу предупредить, что все имена, используемые мною настоящие, как и истории описанные тут документальны. Всё это будет выложено в открытом доступе. Если кто-то из упомянутых мною людей, по каким бы то ни было причинам, захочет остаться инкогнито, может изменить своё имя. А так же, при желании, может дополнить текст, своими воспоминаниями. Пусть эта повесть станет откровением целого поколения. Я буду только рад. Все мы родом из «культуры» из культуры разных народов.
А на дворе, по-прежнему, 1976 год. Осень, Начались занятия. Какое-то время мне ещё удавалось проживать в общаге театрального института, и то благодаря Ване, фамилия у него интересная, Пайтына, не знаю, правильно ли я записал фамилию, возможно и «Пайтина», во всяком случае, звучала она как « Пайтына». Но не суть важно, человек он был хороший. Тогда он был на четвёртом, выпускном курсе, актёрского отделения. Он, как мог, помогал мне оставаться в общаге, но это зависело, не только от него. Спустя какое-то время, меня вежливо попросили освободить комнату. Несколько слов о Ване. Он мне, как-то рассказал, как на его глазах умерла его любимая девушка, попав под машину. С тех пор прошло уже несколько лет. В том же году, когда мы с ним познакомились, он встретил девушку, она, как и я училась на первом курсе. Вскоре они поженились. Прошло ещё несколько лет, и я случайно встретил эту девушку. Оказалось, Ваня умер. У него что-то случилось с желудком. Вот такая вот грустная история. Светлая ему память.
Человек рождается, живёт, строит планы на будущее, стремится к этому, но никто не знает, что ждёт его за углом, и обидно, когда жизнь прерывается на полпути.
Может, каждый приходит в это мир, только за тем, чтоб выполнить миссию, возложенную на него, суть которой известна, только Всевышнему. Кто знает.… А может Ваню, ТАМ ждала его первая любовь, кто знает.
Осень год 1976, проливные дожди, в общаге института культуры мне, как армянину, места не нашлось. Они так и заявили, - Вы там, армяне, богатые, так что, будь добёр, ищи себе квартиру. Я то, собственно, и не против был бы найти, эту квартиру. Мои родители, хоть и небыли состоятельными людьми, но деньги мне посылали. Их бы хватило, чтоб снять комнату, но это не так-то просто было сделать, в те времена. В Киеве, снять жильё, можно было только в одном месте. Это такая, полулегальная тусовка, недалеко от железнодорожного вокзала.



Там собирались маклеры всех мастей. Всё это происходило следующим образом; стояла толпа людей, желающих снять жильё. И ждали, когда появится кто-нибудь желающий сдать. В эти редкие минуты, вся толпа мигом набрасывалась на этого несчастного, и тогда кому-то могло повезти. Спрос превышал предложение многократно. А если учесть, что на дворе глубокая осень, было холодно и мокро, то сами понимаете, ситуация была аховая.
Так что, моё армянское происхождение, и наличие денег, привели меня на вокзал. Мне приходилось днём посещать лекции, вечером толкаться в тусовке маклеров, ночью искать свободное сидение на вокзале. Стоило найти это местечко, разместиться поудобней и заснуть, как вскоре, стражи порядка, поднимали тебя, дабы уборщики могли убраться. И так три месяца, пока, наконец, я таки не урвал у своих конкурентов комнату, и не где нибудь , а на самом Крещатике, в самом, что ни на есть центре города. Но, радость моя была недолгой. Как, оказалось, жить мне пришлось в проходной гостиной, где весь вечер хозяева смотрели телевизор, а ночью взрослая хозяйская овчарка, делила со мной диван, притом она этим была не очень довольна, поскольку до моего появления, места на диване было больше. Так я прожил ещё какое-то время пока не нашёл себе отдельное жильё. Но и там начались проблемы, буквально через несколько дней. Утром я проснулся от того, что ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Оказалось, это хозяйка сидела на стуле возле моей кровати. Надо заметить, что снял я квартиру целиком, без хозяев, и вечером, когда я ложился спать, в квартире, кроме меня, никого не было. Она, как ни в чём не бывало, пожелала мне доброго утра. Ни хрена себе доброе, подумал я. Хозяйке было далеко за сорок, так что добрым, утро мне совсем не показалось. Эти встречи стали происходить практически каждый день, так что единственное желание, которое она во мне возбуждала, так это найти себе другое жильё.
Знаете, бродя по прекрасному, зелёному, уютному городу, часто ловил себя на мысли, что многое б отдал за маленький кусочек чердака, на какой ни будь крыше. Но, увы, это были только мечты.
Тут на помощь пришёл Дима Томашпольский. Он уговорил родителей, и на достаточно долгое время, приютил меня в своей комнате. Не каждые родители пойдут на такое, но надо отдать должное, родители у Димы оказались прекрасными людьми, особенно мать. Она обладала тонким чувством юмора, и мне всегда доставляло удовольствие, общение с ней. За всё это я благодарен им и особенно Диме, который, в трудную минуту, помог мне не упасть духом, и вынести те невзгоды, которые свалились на меня снежным комом.
А на дворе уже 1977год, весна!
Коллектив в институте подобрался, к счастью, очень хороший, и все мои бытовые невзгоды, с лихвою компенсировались той удивительной атмосферой, которая царила в стенах института, на улице Чигорина. Собственно, стенами института наша фантазия не ограничивалась, пиво, вино, Крещатик, третий двор, общага, девочки.
Запомнилась одна смешная история. Изрядно приняв на грудь, мы решили пойти в разнос. Объектам нашего разноса оказалась одна из общаг родного института. Поскольку в общагу без пропуска, в столь позднее время, зайти было нельзя, мы воспользовались, специальным, запасным входом. На этот случай, с балкона второго этажа, спускалась верёвочная лестница. Мы стали взбираться. Надо сказать, дело это не самое простое, как могло бы показаться, на первый взгляд, особенно, когда поднимаешься последним, и в далеко не трезвом состоянии. Когда мы оказались уже наверху, то выяснилось, что нас сдали, и бабулька вахтёрша, уже начала свою охоту за нами. Мы стали быстро подниматься по лестничному маршу, уходя от погони.
Когда оказались на самом последнем этаже, а конкретного плана у нас ещё не было, то мы не придумали ничего умнее, чем постучаться в первую попавшуюся дверь. Дверь нам открыла заспанная девушка, в комнате было темно. Мы наспех объяснили, что за нами гонится вахтёрша, и попросили спрятать нас. Нас было четверо, в комнате темно, все спали. Каждый из нас быстро, влез в кровать, и укрылся одеялом с рядом лежащей там девушкой. Благо кроватей оказалось тоже четыре, и никого до утра не попросили покинуть засаду. Наутро мы проснулись, а девушки уже готовили завтрак, для своих, непрошенных, гостей, тобиш нас. Когда мы встали, и сели завтракать, как потом выяснилось, каждого волновал один вопрос, - с кем он спал? Уже на улице один уверенно заявил, я знаю! Там была только одна полная девушка, и по этому признаку, он был совершенно уверен, что ему досталась именно она. Остальные так и остались в неведении. Вот такая весёлая история случилась. Надеюсь, если кто-то из тех, кто был с нами, случайно наткнётся на мою запись, то обязательно вспомнит эту историю.
Вы ошибаетесь, если думаете, что кроме вина и девочек нас, в те годы, ничего не интересовало. Как говорится, делу время, а потехе час. Мы, как могли, творили, местами вытворяли всякие рассказы, этюды, импровизации, и это доставляло удовольствие, не меньшее, чем лазание по канатной лестнице.
В институте был свой вокально-инструментальный ансамбль, состоявший из старшекурсников. Нам предложили влиться этот дружный коллектив, и поехать летом, на гастроли. Кто-то умел петь и играть на гитаре, кто-то хорошо танцевать, мне же, нисколько не одарённому в этой сфере, досталась ответственная обязанность ходить по сцене, и выкрикивать всякие важные лозунги, и местами, даже подпевать в хоре. Благо, что в хоре, поскольку ни слуха, ни голоса у меня, отродясь, не было.
В школе, отдавая дань моде, родители определили меня в кружок, и купили аккордеон. Я, как порядочный двоечник, усердно, пытался освоить азы игры на этом инструменте, аж, три года подряд, каждый год, начиная обучение заново.
Но, как говорится, нет худа, без добра. Я это вот о чём. Помните, я говорил, что работал электриком в театре. Так вот в составе этого театра, мне приходилось ездить на гастроли в качестве осветителя. Вот и в « Бандьерро росса», так назывался ансамбль, я помогал освещать сцену, ну а в качестве бонуса, меня выпускали на неё родимую. По крайней мере, я так думаю, поскольку актёр из меня, ещё тот. Но это и неважно, гастроли получились прекрасные, и моё присутствие на сцене, не самое интересное в этой истории.
Помимо того, как нас поселили в огромной теплице, где мы жили и репетировали перед выступлением, как нас кормили в деревнях, где мы выступали, запомнились ещё пару историй.
Мы, вечером, всей группой, расположились на газоне, в Москве, недалеко от Красной площади, и ждали, когда гонцы принесут нам вино, купленное на собранные нами последние деньги. Вскоре появились наши гонцы, в авоське у них сиротливо болталась одна бутылка вина. Чтоб было понятно наше состояние, замечу, что нас было не меньше десяти человек. Не буду называть имени, этого, на сегодняшний день уже достаточно известного в определённых кругах, человека, но то, что мы о нём думали тогда, надеюсь, вы догадаетесь сами. Оказалось, что ни, где нибудь, а на самой Красной площади, он умудрился, случайно, разбить о брусчатку дюжину бутылок. Осталась ли целой только одна бутылка, или гонцы с горя, оприходовали пару бутылок, дабы заглушить свою печаль, осталось за кадром. Но эмоции, захлестнувшие нас тогда, стоили, потерянных бутылок. Ведь любое зрелище ценно своими эмоциями, а тем более воспоминаниями о них.
Не меньших эмоций я испытал ещё на одном событии случившимся на этих гастролях. День рождения у меня летом. Уж не помню, в каком населённом пункте мы тогда давали концерт, но дело было так: небольшой столик, до краёв заставленный бутылками вина, закуске, на этом столе места не нашлось. Обычно там, где мы давали концерт, нас, неплохо кормили, так что тратить свои кровные на закусь, было излишним. Не знаю, кому пришла в голову эта идея, но понравилась она всем. Суть её заключалась в следующем: по очереди, все должны были высказаться об одном из присутствующих, притом, нельзя было врать. Вот что думаешь, об этом человеке, то и говори. А учитывая, что полных бутылок на столе, становилось всё меньше, и поговорку, - «Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке», никто ещё не опровергал, то разговор получился, что ни на есть, откровенный. Я тогда, многое о себе узнал. Одним словом, гастроли удались!
Ещё одно интересное открытие, я сделал для себя, на этих гастролях. Дело в том, что до этого времени, мои географические познания о нашей, великой и могучей родине ограничивались такими городами, как Ереван, Москва, Киев, это как вы сами понимаете, все столицы союзных республик, ну и парочка курортных городов, таких как Сочи, Гагра, Анапа. Так вот, гастроли наши завершались, в городе со звучным названием Гагарин. Нас поселили в гостинице. По приезде, как говорится, нас накормили, обогрели, всё как положено. Но вот, всё закончилось, и утром, когда нам нужно было уезжать, о нас забыли, то есть забыли накормить на дорожку. Конечно, мы небыли в обиде на них, нас, точнее меня, удивило то, что зайдя в магазин, в надежде купить что-то съедобное, обнаружили только пару банок рыбных консервов. И это без преувеличений. Нам посоветовали обратиться к бабулькам, торговавшим рядом с этим осиротевшим магазином. Благо там мы нашли молоко, творог, словом, бабульки спасли нас от голодной смерти.
Тогда я понял, что в нашей, великой и могучей не всё так гладко. А хотелось бы, конечно, что б везде было как в Москве, или, на худой конец, в Ереване. Но, - хотеть не вредно. Что ни говори, а плановая экономика давала сбой. Правда, возвращаясь, к сегодняшнему дню, выяснилось, что плановая экономика может иметь и другое лицо, если немного прищурить глаза, изменить, чуть-чуть, цвет лица, добавив желтизны, и начать работать как китайцы. Но это, сами понимаете, с похмелья сделать не так-то просто. Но жизнь продолжается, и может быть, когда, ни будь, наши многочисленные восточные младшие братья изобретут живительный рассол, и мы, воспрянув духом и телом, войдём, в счастливое завтра в здравом уме и с трезвой памятью!
А пока на дворе осень 1977года. Мы уже студенты второго курса. У меня случилось одно знаменательное событие. Дело в том, что институт имел в своём здании небольшой учебный театр, и там освободилось место осветителя, а поскольку после гастролей я получил неплохую репутацию мастера по свету, то меня приняли на работу, на освободившееся место. Пульт управления светом и звуком, находился в небольшом помещении, в конце зала. Его хватило, чтоб оборудовать там спальное место, таким образом, чтоб днём его не было видно, а ночью оно становилось вполне себе удобной кроватью. Я, даже умудрился в пожарном металлическом ящике для песка установить электроплиту, так чтоб её не было видно даже днём, и вечерами мог спокойно готовить себе еду на расклеенном песке. Жизнь, потихоньку, налаживалась. Небольшие трудности, связанные с тем, что на ночь институт закрывался, вскоре были устранены. Оказалось, что вахтёрша запирала входные двери, и двери, ведущие с первого этажа, на остальные. Таким образом, всё, что происходило выше первого этажа, ей было неизвестно. Если я уходил раньше закрытия института, то оставлял прикрытыми двери, ведущие на балкон второго этажа, не запирая на щеколду. А ночью спокойно, взбирался по трубе на балкон. В институте была своя душевая для хореографов, так что купался я, в своё удовольствие. Вскоре выяснилось, что не один я такой умный, мы подружились и даже ходили в гости друг к другу. Самое интересное, что за это мне ещё и платили. Одним словом, жизнь наладилась. Но то ли я такой невезучий, то ли действительно двоечник, по жизни, но спокойно жить, мне довелось не долго. Зимой, вернувшись с каникул, выяснилось, что меня отчислили, по причине профнепригодности. Я, конечно, знал о наличии у меня хвостов, это были двойка по идеологической работе партии, не смейтесь, был и такой предмет, и вела его не, кто ни будь, а сама проректор института. И два незачёта по физкультуре и режиссуре. Обычно, за два незачёта и одну двойку, так сразу не отчисляют. Что касается физкультуры, каюсь, честно прогуливал. Ну, не умел я кататься на лыжах.
Помнится в детстве, родители купили мне лыжи. Я радостный такой, сразу пошёл кататься. И спускаясь с первой же горки, сломал одну лыжу. С коньками то же не сложилось. Коньки с ботинками, купить, в те времена, можно было только Москве, а те, что были у меня, сползали с обуви раньше, чем доползал до катка. Хотя спортом, в детстве я занимался. Была и лёгкая атлетика, и самбо.
Но суть не в этом. Меня больше всего беспокоил незачёт по режиссуре. Нужно было сдать письменную курсовую работу. Я сдал её, один из первых, за три недели до зачёта. Несколько раз спрашивал преподавателя о результате, на что, неизменно получал ответ, мол, не было времени, ознакомится. Многие принесли свои работы прямо на зачёт, и им зачитывалось. Мою же работу, сданную три недели назад, он вернул, сказав, что надо, кое-что переделать. Немного поразмыслив, я вспомнил одну историю, случившуюся на лекции по той самой идеологической работе, нашей единственной, но великой партии. Я там не очень лестно отозвался о наших комсомольских собраниях. Притом, так вскользь, ничего существенного. Видать этого оказалось достаточно. Другого повода, для отчисления, я не нашёл. Притом, так жёстко, с формулировкой – профнепригодность.
Ну да ладно, как говорится, – нет худа без добра. Забегая немного вперёд, скажу, что через полтора года я успешно поступил в театральный институт, притом, именно на режиссуру игрового кино. То, к чему я стремился. В связи с этим вспомнилась одна забавная история. Поскольку, связи с институтом культуры, я не терял, то информация о том, что я буду поступать в театральный институт, дошла и до преподавателей, и в частности до Геннадия Григорьевича Макарчука заведующего кафедрой режиссуры. Это был прекрасный человек, опытный режиссёр и преподаватель. Мне, по долгу своих обязанностей, в качестве осветителя, приходилось часто наблюдать за его работой, и надо отдать должное, многому у него научился. До меня дошли слухи, что как-то в запале, Геннадий Григорьевич сказал, мол, - если Каразян, поступит, - так меня все называли, - то пусть плюнет мне в лицо. - Эта фраза разлетелась по всему институту. И когда я, таки, поступил, то завидев меня в коридорах культуры, Геннадий Григорьевич старался обходить стороной. Правда, спустя несколько лет мы встретились, и даже, помнится, опрокинули чарочку, по какому-то поводу, и остались друзьями. Ещё, через несколько лет, он, покинул этот мир. Светлая ему память. Его любили многие студенты, и думается до сих пор, по-доброму, его вспоминают.
А пока на дворе всё тот же 1978 год. Весна! После отчисления, меня оставили в институте в качестве осветителя. И это было не плохо, как говорится, - ….. хоть шерсти клок. Так что жить было где, а это для меня, сами понимаете, многое значило, но гораздо большее значило то, что друзья, которых, я приобрёл в этом институте, оставались рядом. Собственно, самое время представить некоторых из них.
Итак, Томашпольский Дима, не знаю почему, но мы, как правило, называли друг друга по фамилии. Дима был на год младше меня. Так же, как и я, пытался поступать в театральный. Любил Достоевского, девочек, выпить, ну, конечно, кино. Писал неплохие рассказы, мечтал стать кинорежиссёром, был душой компании, и не обделён вниманием девочек. Прославился тем, что, будучи изрядно пьян, пытался проткнуть пальцем забор, о чём утром сильно пожалел. Одним словом, одарённый молодой человек, которому, - ни что человеческое было не чуждо. Киевлянин.
Выгран Сергей. Поступил сразу после школы, первое время держался особняком, и носил бабочку, но это скоро прошло. Свободно владел английским, обладал хорошим слухом, достойно играл на гитаре и не только, отлично пел, занимался спортом, эрудирован. Как потом выяснилось, «в детстве, строгать и пилить научился, между прочим». Это ещё и слова из песенки, которая была в его репертуаре. Мне она очень нравилась, и я частенько доставал его, своей просьбой, спеть про ёжика резинового. Что и говорить, талантливый молодой человек. Из Запорожья.
Иван Войтюк, а точнее Иван Семёныч, Войтюк. Он был старше меня на пару лет, успел отслужить в десантных войсках. Его сразу определили в старосты. Военная выправка, командный голос, всё соответствовало, занимаемой должности. Если шутки в сторону, то отличный товарищ, великолепный актёр, прекрасно читал и писал стихи, обладал прекрасными организаторскими способностями. Из Житомира.
Володя Толубко. Эмоциональный, открытый парень, увлекался документальным кино, большой любитель джаза. Он учился на соседнем отделении, где готовили режиссёров культурно массовых действий. Это организация праздников, народных гуляний. Наше же отделение готовило режиссёров самодеятельных театров. Они с Войтюком были знакомы ещё до института и жили в Житомире. После окончания, Толубко остался преподавать в институте, и организовывал чудесные джазовые концерты.
Саша Хохлов. Статный блондин, любопытный от природы. Если кому-то нужно было найти что-то в городе, то только Саша знал, где, и как туда попасть кратчайшим путём, хотя сам иногородний. Аккуратист, высочайшей пробы. Всегда одет был с иголочку. Он всегда носил с собой сумочку. В ней неизменно находились щётка и вакса для обуви одёжная щётка и щетка для волос, надо сказать, у него были очень густые красивые волосы. Жаль, его уже нет с нами. Хороший был парень, пусть земля ему будет пухом.
Ещё одна семейная пара Володя Дробот, и его жена Света Люлько. Очень интересные ребята, с ними было приятно общаться, и хорошо работать. Но поскольку, в отличие от них, мы были холостые, то в некоторых вопросах, сами понимаете, наши интересы расходились. Беда в том, что после окончания института, связь с ними была прервана. Так что, об их дальнейшей судьбе, мне ничего не известно.
Это те ребята, которые учились со мной на одном курсе. Позже влились в нашу весёлую компанию ещё два студента, заслуживающих особого внимания, это Игорь Мыленко и Миша Корчагин.
Игорь Маленко, это своеобразный, товарищ, патологически зацикленный на анекдотах. Если его не остановить, то мог рассказывать, часами. Где он их брал, одному богу известно. Любая встреча с ним, начиналась одинаково. – Привет, а хочешь анекдот, и сразу начинал рассказывать. Слушать, как он это делал, уже само по себе было интересно. Притом каждое утро, был свежий анекдот. Но это не основное достоинство, этого долговязого, под два метра ростом, очкарика. Он любил сочинять музыку, и надо сказать, получалась, очень даже не плохо. Как потом выяснилось, нотной грамоте, был ни разу не обучен, а по сему, все свои сочинения хранились, исключительно в голове. Когда всё-таки возникла острая необходимость, он таки, научился записывать музыку, и если мне не изменяет память, с этой целью посещал музыкальную школу. Помимо музыки, писал не плохие тексты к своим песням.
Ну а Миша Карчагин, был актёром от бога. Особо ему удавались, комедийные роли. Что б было понятно насколько это талантливый актёр, приведу один пример. Часто в перерывах на репетиции, мы подсовывали ему газету, тыкали пальцем, в какую ни будь статью, заголовок, которой, аж никак, не подразумевал комедийного содержания, и он сходу начинал читать вслух. Все, без исключения, находившиеся в зале, ухахатывались, чуть ли не скатываясь с кресел.
Вот в компанию таких молодых людей я и попал, оказавшись в институте культуры. Я действительно благодарен судьбе, сыгравшую со мной злую шутку, задержав меня с вылетом из Еревана на, вступительные, экзамены. Притом это далеко не полный список, удивительных ребят, с которыми мне, посчастливилось, там познакомится. Ко всей этой истории, как нельзя лучше подходят слова, всем нам известной песни, - как молоды мы были, как искренно любили, как верили в себя. Особенно точны последние слова, - верили в себя. Все мы верили, что нас ждёт, счастливое, насыщенное творчеством, успешное будущее.
Каждому из нас приходилось пожалеть о том, что нельзя вернуться в прошлое, что-то исправить, поступить иначе, или просто не свернуть за угол, а пойти прямо. Но, увы, машину времени, ещё не изобрели. Может, никогда и не изобретут, а может она уже давно существует, как знать. Слишком многого, мы ещё не знаем. Но в некотором смысле, каждый из нас является обладателем, правда, не совершенной, но всё-таки, в каком-то смысле машиной времени. Ведь заглянуть в своё прошлое, вспомнить его, способен каждый. Извлекая из него кое, какие уроки, мы в состоянии, повлиять на будущее, и не наступать на, те же грабли. Если нельзя изменить прошлое, то, хотя бы будущее, можно сделать, относительно, предсказуемым. Хотя, бывает, когда кирпич на голову. Вот тут то, только, настоящая, машина времени нужна. Есть такая интересная поговорка, - знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Волею судьбы, туда то, меня и занесло, хотя, именно там и ждали меня самые суровые испытания. Но об этом, чуть позже.