karazyan

Давайте вместе менять мир к лучшему

Дружим - значит меняем


Previous Entry Share Next Entry
karazyan

ИСТОРИЯ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

Оригинал взят у karazyan в ИСТОРИЯ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ
ЧАСТЬ ПЯТАЯ


А на дворе 1984 год, экспедиция.
Как я уже говорил, дипломную работу намерен был снимать в Армении. Я, с трудом, убедил администрацию, института, что на выделенные двадцать пять тысяч рублей, смогу снять то, что задумал. Чтоб было понятно, о каких деньгах идёт речь, приведу сравнение, месячная зарплата среднестатистического гражданина СССР, еле дотягивала до двухсот рублей. На выделенные деньги можно было купить, пять автомобилей «Жигули». Наверно, пример привёл, не совсем этичный, потому как купить, хотя бы один жигуль, дело было не совсем простым. Ну да ладно, об этом поговорим чуть позже. Не знаю, выделяют ли сегодняшним студентам такие деньги на дипломные работы, но тогда выделяли. Фильм был задуман в жанре легенды, но речь шла о геноциде армян 1915 года. Тема, в те времена, довольно таки щекотливая, с одной стороны, как бы, об этом можно было говорить, но с другой, стороны, как бы, это не особо приветствовалось. В Армении даже воздвигли памятник, посвящённый этим трагическим событиям[дальше]. Каждый год, 29 апреля, к этому мемориалу приходят люди почтить память невинно убиенных более чем полутора миллиона людей. Шествие начинается рано утром. Представьте себе дорогу шириной в десять метров. И вот по этой дороге, плотной толпой, три дня и три ночи идут люди. Приезжают с других городов и сёл, приезжают армяне, живущие в других странах. Что бы представить, что такое полтора миллиона людей, так вот, толпа, идущая три дня и три ночи, вдвое меньше, чем было убито в пятнадцатом году. Одним словом, эти трагические события почитаемы всеми, кто считает себя армянином. Но если б я написал сценарий, в котором события напрямую были бы связанны с геноцидом, то его бы наверняка не утвердили. А так легенда, старики, женщины и дети, умирающие от жажды, в пещере, скрываясь от врагов, - это можно.
И вот, съёмочная группа прибыла в Ереван. Надо сказать, встретили нас прекрасно, по всем правилам армянского гостеприимства. Огромную помощь нам оказал «Армтелефильм». Они предоставили автобус, на время всей экспедиции, дополнительную съёмочную технику, костюмы того времени, художника по костюмам, реквизит, осветительную технику, оружие, пиротехника. Одним словом всё необходимое, притом, заметьте, денег с нас не взяли. У нас снимались, довольно, известные, тогда, актёры, Владимир Мсрян, Алла Туманян, Шеренц, и они тоже снимались бесплатно. Основное место нашего базирования, был монастырь, Гегард. Местные священники, любезно предоставили нам помещение под жильё. Военные снабдили нас кроватями, постельными принадлежностями и посудой. По сценарию в пещере, находилось много стариков, детей и женщин. Большинство из них были жители соседних сёл. Прекрасные типажи. Как только люди узнавали, о чём будет фильм, перед нами открывались все двери.
Запомнился дин интересный случай. Нужно было снять одну сцену. Представьте, заброшенная, очень красивая церковь. На фотографии, та самая церковь, но уже отреставрированная. Внутри на полу уложены могильные плиты. Купол, над алтарём, разрушен и видно голубое небо. На месте алтаря выросло вишнёвое деревце, и оно цвело. На каждой могильной плите лежала убитая девушка. Одна выжившая девушка зажигала свечи, зажатые в руках усопших. Когда была зажжена последняя свеча, девушка медленно подошла к алтарю, где цвела молодая вишня, и затянула старинную, печальную песню, на фоне чистого голубого неба, которое освещала церковь, сквозь отверстие в потолке, над алтарём.
Вот такую сцену нужно было снять. Девушек вы достали, в школе, где раньше я учился. Моим любимым предметом была физика. Учителем физики была чудесная женщина звали её Эмма Варшавовна. Помимо того, что она прекрасно вела уроки, и все ученики просто обожали её, она часто водила нас в походы. Как правило, это было посещение памятников старины. Собственно, и эту церковь, я знал, благодаря тому, что когда-то она нас всем классом водила сюда. Всё было обговорено, ученики предупреждены, автобус подан, я для удобства надел ретузы и кеды. Но тут директриса, ни в какую. Потребовала, чтоб я принёс письмо от министра образования, хотя подобные походы были для школы не в новину. Видать решила перестраховаться. Отменять съёмку было нельзя, летел весь график, и без того сжатый. Я как был, в ретузах и кедах на этом автобусе рванул в министерство образования. Секретарша, увидев меня в таком виде, только разинула рот, но пока она собиралась с мыслями, я прямиком ввалился в кабинет министра. Тот тоже был поражен такой наглостью. Но когда я коротко изложил причину моего появления, и какой фильм мы снимаем, то он немедля пригласил секретаршу, и не прошло пяти минут, как письмо директору школы было в моих руках. Каково было изумление директрисы, когда я появился, в её кабинете. Мы успешно сняли то, что было задумано, сцена получилась очень выразительная. Что характерно, когда мы всё сняли, и собирались уже уезжать, то увидели, что рядом с церковью, мирно пасутся два симпатичных ослика. И, тут я задумался, - что то, часто ослы встречаются на моём пути, к добру ли это?
Но эта церквушка, навеяла мне ещё одни воспоминания. Несколько лет назад, когда мы только, Лесей поженились, я привёз её в Ереван, показать свою родину. И вот, за день до моего дня рождения, мы решили пойти в поход, чтоб посетить одну церквушку, куда можно было попасть, только пешком. Сам день рождения, собирались отметить у монастыря Гегард. Родственники должны были приехать туда, а мы, совершив поход, подтянулись бы к ним утром. Нам компанию должен был составить Гагик со своей подругой. Ещё учась в школе, с той самой учительницей физики, Эммой Варшавовной, мы всем классом, посещали это место. Маршрут был такой. Нужно было пройти по дну ущелья, вдоль речки несколько километров, затем по тропинке подняться наверх, ещё несколько километров, пройдя, мы бы оказались возле этой церквушки. На всё это должно было уйти несколько часов. Однако, пройдя какое-то расстояние, вдоль речки, мы решили, что пора подниматься вверх. Но тропинку, мы не нашли. Придя к выводу, что мы её прошли, поступило предложение, подниматься прямо здесь. Место для подъёма показалось вполне приемлемым. Одолев первую полку, перед нами выросла ещё одна, но она была усыпана гравием, что значительно усложняло подъём. Когда мы, вымотавшись, одолели это препятствие, то поняли, впереди ещё намного больше подъёма, чем казалось раньше. Добираясь до очередной полки. У нас вывалился один из рюкзаков, но спускаться за ним, желания уже не было. Взобравшись ещё на одну полку, мы поняли, что вся вода, была в том самом рюкзаке. И от этого пить захотелось ещё больше. Когда, наконец, мы взобрались, то поняли, что по ту сторону оврага, оказалась просто пропасть. Хребет, по которому, нам предстояло идти, шириною был не более метра. И так с одной стороны, пропасть, с другой стороны, очень крутой спуск. И уже смеркалось. Было принято решение идти по этому хребту вперёд, хотя конца ему, не было видно. И вот на нашем пути возникла огромная каменная глыба, на которую взобраться, не было сил, обойти было страшно. Оставив рюкзаки, мы как то пролезли снизу, решив, что за ними вернёмся завтра. Обойдя эту глыбу, мы прошли ещё метров сто, и поняли, что дальше идти, смертельно опасно. Уже было совсем темно, и по обе стороны от нас пропасть. Тропинка была настолько узкая, что лёжа, два человека помещались на ней, только, прижавшись, друг к другу. Чтоб не скатиться в пропасть, мы подложили камни. И так пролежали до утра. Пить хотелось, даже не с чем сравнить как. В оставшемся у нас единственном рюкзаке, нашлась сырая картошка. Я попробовал разжевать её, чтоб как-то утолить жажду. В горах, при чистом небе, звёзд видно значительно больше, и они светятся ярче. Такого красивого звёздного неба, раньше мне не приходилось видеть. Мы расслабились, и восхищались чудесным звёздным небом, радовались тому, что живы, и с завистью смотрели на противоположную сторону ущелья, где в домах горел свет и светили уличные фонари.
Когда рассвело, мы увидели, что не дошли до поляны, всего, метров тридцать. Там же был родник и тропика, по которой, мы за десять минут спустились в ущелье, так и не посетив церквушку, поскольку нас уже ждали родители. Но это восхождение, запомнилось на всю жизнь, Такого количества эмоций, за столь короткое время, я не испытывал больше никогда. И мне кажется, что когда я смотрел не это звёздное небо, был невообразимо счастлив. Думаю, что не я один.
Но возвращаясь к дипломной работе, расскажу, как нас встретил другой директор школы, правда, сельской. Он оказал нам совершенно иной приём. Нам нужно было снять сцену, как людей, под конвоем, уводят со своих насиженных мест. Для съёмок этого эпизода нужно было людей разного возраста человек триста, и несколько лошадей. Директор снял с занятий всю школу, подтянулись сельчане, прискакало с десяток наездников с лошадьми. И пока мы снимали эпизод, был зарезан барашек, готовился шашлык и накрывался стол. Всю группу накормили, напоили, и в дорогу дали снеди всякой. Так, с хлебом и солью, встречали нас везде. Особенно запомнилось, как перед окончанием съёмок, дали прощальный обед, священники, которые приютили нас в монастыре Гегард. Нас, тринадцать человек, усадили за огромный стол с мраморной столешницей, и угостили невероятно вкусным шашлыком, приготовленным в тондыре. Но это было только начало. Когда они убедились, что мы вдоволь наелись, нас повели в огромный каменный зал, высеченный в монолитной базальтовой скале. Было уже темно, и каждому из нас дали по большой зажжённой свече. В зале, каждого поставили в определённое место, затем один из священников, запел. Такого пения я никогда ранее не слышал. Акустика была потрясающая, мы, стоящие с зажжёнными свечами, словом, впечатление, трудно поддающееся описанию.
Надо сказать, что группа подобралась, очень дружная. Некоторых я знал по картине Романа Балаяна, где проходил стажировку, некоторые были моими друзьями. немаловажную роль, сыграла и художник по костюмам, подобрав, выразительную одежду, каюсь, грешен, не запомнил её имени. Кажется, звали её Алла, но могу и ошибаться. Но это не умоляет её достоинств, она прекрасный специалист, и хороший друг. Дима Томашпольский, пришёл мне на помощь, и устроился в группу, в качестве ассистента режиссёра, хотя на самом деле, он организовывал весь процесс съёмок, и не только. Благодаря ему, каждый вечер, вся группа имела возможность, дегустировать божественный напиток, под кодовым названием, тутовая водка. Этот напиток удивителен тем, что, сколько бы ты её не выпил вечером, наутро голова, всегда была в порядке. Ну, и, конечно же, наша кормилица Марина Марченко, или Мура, как её все ласково называли. Помимо того, что она была великолепной актрисой, потрясающим другом, она ещё и хорошо готовила. Марина сама вызвалась составить нам компанию в экспедиции, в качестве повара. Она кормила не только всю группу, но и актёров, детей и стариков, которые у нас снимались. Все ели в течение дня, когда выпадала свободная минутка, таким образом, все работали целый день, не отвлекаясь, на официальный обеденный перерыв. Но самое главное действо происходило вечером. Когда уже все уставшие, но довольные, что выполнили свою работу, на отлично, садились за, огромный, деревянный стол, на такие же деревянные лавочки, и наступал момент истины. На столе стоял десятилитровый бидон с тутовой водкой. Кто то, из присутствующих, армейским черпаком, разливал её, родимую по гранчакам, и под прекрасную Маринину закусь начиналась трапеза. По странному стечению обстоятельств, за столом, как правило, было тринадцать человек.
Вот так чередуя безумную самоотдачу всех, без исключения участников съёмочной группы, и достойный отдых перед сном, мы сняли, то, что сняли. И получилось, то, что получилось. Мнения приёмной комиссии разошлись, часть решила, что работа снята на двойку, другая, что на пятёрку. В результате поставили три балла. Меня оценка, не особенно смутила, а сама экспедиция запомнилась на всю жизнь, а память, это то, бесценное, что остаётся с человеком навсегда.
Я немного слукавил, когда сказал, что, вся, группа самоотверженно трудилась. Как говорится, не бывает бочки мёда, без ложки дёгтя. Этой самой ложкой, был наш директор картины. Благо он предпочёл гостиницу, нашей общаге, и, по крайней мере, не мешал нам работать.
И вот на дворе,
или скорее на задворках, молодой, специалист, выпущенный из вуза, на вольные хлеба. Знаете, удивительная была у нас страна, когда всё было для всех, и всё было ничьё. Государству обучение одного такого студента как я, обходилось в бешенные, по тем временам деньги, помимо, тех двадцати пяти тысяч рублей, выделенных на дипломную работу, на пять студентов, приходилось пять преподавателей, которые преподавали только нам, в течение, пяти лет. И вот, когда по идее, мы должны были, отрабатывать вложенные в нас деньги, нам говорят, - идите родные, на все четыре стороны, или куда ещё подальше. С другой стороны их тоже можно понять, в те времена, молодых специалистов, положено было, случае распределения, обеспечить жильём, а это не каждому предприятию было выгодно, да и работы, как таковой, особо не было. Я кое-как устроился на временную работу в киностудию «Довженко», потом на «Укртелефильм». Но это, по сути, вопроса не решало. Для устройства на постоянную работу, требовалась, как минимум прописка, которой я лишился, окончив институт. Была возможность прописаться в Москве, оформив фиктивный брак, это, хоть и незаконно, но иногда срабатывало. Но жена, ни в какую. Мои уверения, что это лишь формальность, её не убедили. Но всё-таки я её уговорил, пойти в ЗАГС. Как сейчас помню, по дороге в это заведение, она всё ворчала, - если разведёмся, то по-настоящему. Я думал, что она шутит. Потом приехали мои родители, она им, настучала. Теперь мне пришлось убеждать и родителей, что это лишь формальность, и не я один такой. В результате, мы развелись, но я вместо Москвы, попал в Иркутск. В Госкино, меня заверили, что это временно, что вскоре появится вакансия в Свердловске, и там меня возьмут, как молодого специалиста.
И на дворе, таки Иркутск зима.
Там я впервые понял, что такое холодно. Мало того, что на дворе минус сорок, так и на местной киностудии документального кино, температура приёма оказалась ещё ниже. Мне, с порога, заявили, что знать не знают, ни о каком молодом специалисте, но так уж и быть, назначат мне зарплату, сто двадцать рублей, и доверят снять кино про какого-то директора, который сам про себя и написал сценарий. Но прежде чем приступить, к столь ответственной работе, в качестве бонуса, отправили меня в составе съёмочной группы снимать, как строят газопровод. Там я понял, что ещё ничего не знаю, о том, что такое холодно. Если хватит сил плюнуть, то на землю упадёт градинка. Аккумулятор замерзал, раньше, чем произносилась команда – мотор.
Единственное, в чём «повезло», так это со съёмом квартиры, почему в кавычках, расскажу, чуть ниже. А пока, этот съём квартиры показался мне, самым тёплым ощущением, с момента приезда в Иркутск. Хозяин квартиры ложился, на длительный срок в больницу, и мне достались две комнаты, скромно обставленные, но чистые, и оплачивать нужно было только коммуналку, в размере пятнадцати рублей в месяц.
Мне скоро стало ясно, что зарплата сто двадцать рублей, и минус сорок, за бортом, это не предел моих мечтаний. Но когда я прибыл в Иркутск, за минусом денег, потраченных на дорогу, в кармане у меня оставалось тридцать рублей. Этих денег, на обратную дорогу не хватило бы. Кто то посоветовал мне обратиться в службу быта, там была работа разъездного фотографа. Условия были такие: тебе выдавались фотоаппарат, увеличитель, фотобумага, плёнка, реактивы. Единственным минусом было, что нельзя работать в самом Иркутске, только в области. Что б было понятно, Иркутская область чуть меньше Украины. Населённые пункты находятся друг от друга на расстоянии, в среднем пятьсот километров. Вскоре мне выдали всё необходимое, и оставалось, научится обрабатывать цветную плёнку и бумагу. В институте, мы проходили курс фотографии, но только чёрно- белой. С цветом я никогда не сталкивался. Это сейчас есть принтеры, цветная студийная печать. Ситуация была примерно такой, как я попал на работу киномехаником в ПТУ. Только тут назад дороги не было, технику, материалы получил, будь добёр выдавай план девятьсот рублей в месяц. Всё что останется сверх того твоё, что называется, Ё Моё! Благо квартира была, никто не мешал экспериментировать. Где то, неделя работы и литры пота, дали свои плоды. Методом тыка, мне удалось получить, относительно сносную фотографию. Дело оставалось за малым, найти, кого снимать.
Благо зима подходила к концу, да и я, малость, привык к местному экстриму. Обычно, после работы, вечером, минут сорок ждёшь транспорта, потом полчаса трясёшься в трамвае. От мороза валенки прилипают к полу. И когда, наконец, оказываешься дома, первым делом заходишь в ванну, и включаешь горячую воду. Через пять, десять минут ванная превращается в настоящую парилку. И тогда наступает блаженство. Вдоволь попарившись, я выходил на открытый балкон, и несколько минут остывал. Вскоре я наткнулся на один самодеятельный театр, где завязались знакомства, и появилась, хоть какая-то отдушина. А так мотался по всей иркутской области в поисках детских садов, школ, где можно было заработать. Характерная особенность этих мест, это то, что передвигался, приходилось автостопом, и никогда водители не брали денег. Надо признаться, что люди там живут, более открытые, искренние, и доброжелательные. Интересно, что девушки, в Иркутске, внешне напоминали аристократок дореволюционной эпохи, но стоило им открыть рот, как воздух сотрясал, такой отборный мат, какого я раньше, нигде не слышал. Была ещё одна техническая трудность. Это, всё- таки Бурятия, и соответственно дети и в школах и детсадах, были, в основном, буряты. В негативе отличить одного ребёнка от другого, практически не представлялось возможным, Не спасали и рубашки, как в том анекдоте, потому как, в основном, у всех они были, одинаково белые. И частенько фотографии детишек, путались, хорошо, если они были ещё с одного населённого пункта. Иногда приходилось из-за одного такого снимка пятьсот лишних вёрст наматывать. Словом, план я кое-как выполнял, но вот себе, толком, ничего не оставалось.
Чтоб была понятна общая атмосфера жизни за пределами Иркутска, приведу пару характерных историй. Как-то зашёл в столовую не помню, какого населённого пункта, ну и по нужде, захожу в туалет. Учитывая, что погода была ещё не летняя, то там образовалось, нечто вроде, клуба, но интересам. Интерес, сами понимаете, был один, это согреться посредством зелья, не менее, сорока градусов. Всё грамотно, минус сорок на улице, соответственно сорок градусов с хвостиком, вовнутрь, чтоб не окоченеть. Так вот, зашёл я туда, чтоб воспользоваться заведением по его непосредственному назначению, как подходит ко мне один из постоянных членов клуба, тычет в меня конфеткой, и очень вежливо, просит развернуть обёртку. Я не понял, почему именно меня он попросил, выполнить, столь ответственную задачу? Возможно, потому что вторая рука была занята ценным флаконом боярышника, и одной рукой развернуть конфетку, трудно. А выпустить из рук флакон боялся, поскольку рядом было много активных членов клуба. Не знаю, это ли явилось истинной причиной, но почувствовав моё замешательство, ветеран клуба умоляюще повторил свою просьбу, - открой, пожалуйста, не вижу я. Я развернул конфетку, и отдал ему. Тот вежливо поблагодарил меня, и смачно осушив флакон боярышника, закусил вкусняшкой. Самоотверженные люди живут в тех краях, хоть и зрение уже подводит, но они достойно остаются приверженцами своего именитого клуба.
Ещё одно популярное зелье в почёте у местных жителей, это бражка, поскольку дожидаться самогонки уже, невтерпёж. Как то я застрял в лесу, пересекая пространство между двумя населёнными пунктами. Оставалось всего километров триста, но уже вечерело, а проходящего транспорта всё не было. И вот вдалеке появился автомобиль, гружённый полутора десятком лесорубов. Они охотно подобрали меня, и пригласили к себе переночевать, пообещав утром помочь мне добраться до места назначения. Я был безмерно рад такому стечению обстоятельств, учитывая, что в противном случае велика была вероятность, заночевать в лесу в обществе дружелюбных волков.
Жильё, в котором проводили свободное от работы время гостеприимные дровосеки, представляло из себя, большое помещение, с множеством кроватей, одну из которых, выделили в моё личное пользование. Вот в компании этих жизнерадостных властителей леса я впервые и попробовал, широко известный в народе, напиток, под названием, бражка. Откровенно говоря, я не смог достойно оценить вкус этого знаменитого напитка, но судя по тому, с каким удовольствием, его поглощали все присутствующие, я плохо разбирался во вкусах алкогольной продукции. Дорога меня вымотала и, извинившись, я отправился к своему лежбищу. Вскоре проснулся от криков, доносившихся со всех сторон. Открыв глаза, увидел, как мимо меня пролетали табуретки, подушки, и ещё что-то, чего я спросоне не смог идентифицировать. Окончательно проснулся, когда зазвенели оконные стёкла. Мужик, оказавшийся со мной рядом, успокоил, сказав, что меня не тронут, поскольку я гость. Там-то я и понял, настоящую цену истинного гостеприимства. Вскоре всё утихло, и все, как ни в чём не бывало, улеглись по кроватям, заботливо заткнув разбитое окно подушкой. Интересный всё таки напиток эта брага, вкус не очень, но эффект потрясающий, сколько эмоций возбуждает в людях. Утром, как и обещали, меня с почётом доставили в населённый пункт, где я продолжил снимать детишек. Снимать, это значит, фотографировать.
Много интересных историй осталось в памяти, после круиза по иркутской области. Помнится один молодой городок, в том смысле, что дома там были совсем новые, и горожане сплошь молодые. А запомнился мне тем, что вся эта молодёжь прогуливалась по городу, словно по квартире, исключительно в домашних тапочках, заметьте, не в сандалиях или шлёпанцах, а именно в домашних тряпичных тапочках.
Как то подвозили меня на мотоцикле, километров двести, тогда-то я и понял, почему мотоциклисты предпочитают ездить, в кожаной одежде. Дорога была грунтовая и пыли, естественно, не меренно. Когда, я по нужде, залез в штаны, то понял, что мне, в пору, играть Отелло. Мне долго пришлось искать водоём, что б вернуть свой облик, в разряд, бледнолицых.
Классический пример тупости, образовался, когда я посетил остров Хужир, что на Байкале. На пристани, у паромной переправы я увидел пункт проката велосипедов. И черт меня дёрнул, воспользоваться его услугами. Примерно с километр, я усердно наяривал, на педали, но вскоре понял, что силы покидают меня. В юности, у меня был велосипед, и я много катался в Ереване, хотя рельеф города равнинным не назовёшь, но вот, ездить по песку, ранее мне приходилось. Оказалось, что это сложнее, чем взбираться в гору. В результате, не велосипед меня вёз, а я его таскал целый день за собой. Тогда стало понятно, почему пункт проката располагался, на материковой части переправы. Нас предупреждали, что там нет транспорта, а остров не маленький, вот такие лохи как я и велись на эту удочку. Ведь никто не говорил, что ездить придётся исключительно по песку.
Правда, двухдневный поход по берегу Байкала вдоль заброшенной узкоколейки, доставил мне истинное удовольствие. И знаменитый омуль, оказался действительно вкусной рыбой.
Когда летом закрылись школы, я переключился на пионерлагеря. Один из таких лагерей, оказался на берегу Лены, оказывается, это не только женское имя. Так вот, на берегу этой очень красивой реки, располагался, крупный, что для меня было немаловажно, пионерский лагерь. И я, довольный, предвкушая увесистую добычу, иду по дороге, по направлению к лагерю. Я был настолько увлечён, мыслями о предстоящей выгодной работе, что не придал никакого значения тому, что все проходящие мимо меня, пионеры и октябрята, были в москитных масках. День близился к концу, и я планировал начать свою фото сессию, с утра, на следующий день. Мне предоставили койку, и пожелали спокойной ночи. Вскоре, я понял, что ночь спокойной быть не светит. Начали чесаться конечности, притом все и сразу. И тут я вспоминаю проходивших мимо меня детишек, в москитных масках. И фраза Папанова из кинофильма «Бриллиантовая рука» - Если человек идиот, то это надолго, - обрела свою реальную значимость. Не буду описывать муки, которые я испытывал, пока терзал своё тело, но инстинкт самосохранения, заставил мои мозги, судорожно искать выход спасения. И выход нашёлся. Им оказалась душевая кабинка стоявшая во дворе, не далеко от того места, где я отдавал дань своей собственной глупости. Не поверите, такого удовольствия от принятия холодного душа, я не испытывал никогда. Только, когда появились первые лучи солнца, я рискнул выйти из душевой. Всё успокоилось, и единственное возникшее у меня тогда желание, было покинуть этот прекрасный уголок нетронутой природы, и как можно быстрее, чтоб не остаться тут навсегда.
Помните, я обещал рассказать, почему слово, повезло, по поводу съёма квартиры, я написал в кавычках. К тому времени у меня, как вы знаете, уже был достаточно богатый опыт съёма квартиры. Так вот, по сравнению, со всеми остальными случаями, в сравнении по цене и спокойствию, последняя была наилучшей. Правда, знаете, чем дольше я живу, тем отчётливей понимаю смысл, мудрой фразы, что - за всё, на этом свете, нужно платить. Всё, действительно, было прекрасно, пока, примерно через полгода, на пороге этой квартиры, не появились родственники хозяина. Младший брат, с ярко выраженными чертами, любителя горячительных напитков, класса боярышник, и мать, достаточно пожилая худощавая женщина, которая, ввиду отсутствия обеих ног передвигалась на тележке в виде поддона, на четырёх подшипниках. Такие были широко распространены в послевоенные годы. Они заявили, что я им мешать не буду, если не перестану, платить за квартиру, и иногда угощать их приятными душе и телу горячительными напитками. Выбор у меня был не велик, либо искать новое жильё, неизвестно где и за какие деньги, либо смириться, тем более, комнат было две. В проходной поселились они, я же занял спальню, которая была одновременно и лабораторией, поскольку туалет, для этих целей уже не подходил. Вскоре появились многочисленные друзья товарищи, любители повеселиться на халяву. Благо под понятием, халява, скрывалось не французское вонючее пойло, а титулованный напиток класса зверобой. Ну и сами понимаете, что в роли старика Хотабыча, выступал ваш покорный слуга. С этим можно было ещё мириться, но когда выписался из больницы хозяин, ситуация кардинально изменилась. Как выяснилось, у него оказался рак последней стадии, и его отправили домой, умирать, как это часто бывало в таких случаях.
Представьте моё положение, в одной комнате живут инвалид, которая не прочь выпить, и её сын любитель изысканных напитков, на кухне многочисленные друзья - товарищи, любители халявы, а в другой комнате, где мне весь день, в полутьме приходилось проявлять плёнки, печатать фотографии, лежит умирающий человек. Мало того, что ему и так плохо, так он вынужден дышать этой химией, сутки напролёт. Подобное житие, мое, продолжалось несколько недель. Это и была расплата, за ту «халяву» которой я пользовался длительное время. Так что, за всё надо платить. Правда, на этот раз расплата была несоразмерно жестокой. Хозяин, был очень хорошим человеком, и наблюдать, как он тихо умирает, в то время как я пытаюсь заработать какие-то деньги, было невыносимо и я, наконец, решился покинуть доблестный город Иркутск, и вернуться на родину.


?

Log in

No account? Create an account